Неточные совпадения
Он был беден,
мечтал о миллионах, а для денег не сделал бы лишнего шага: он мне раз говорил, что скорее сделает одолжение врагу, чем
другу, потому что это значило бы продавать свою благотворительность, тогда как ненависть только усилится соразмерно великодушию противника.
Запущенный под облака,
Бумажный Змей, приметя свысока
В долине мотылька,
«Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно;
Признайся, что тебе завидно
Смотреть на мой высокий столь полёт». —
«Завидно? Право, нет!
Напрасно
о себе ты много так
мечтаешь!
Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.
Такая жизнь, мой свет,
От счастия весьма далёко;
А я, хоть, правда, невысоко,
Зато лечу,
Куда хочу;
Да я же так, как ты, в забаву для
другого,
Пустого,
Век целый не трещу».
«В неделю, скажет, набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать план построек, квартиру сдать, взять паспорт и ехать на полгода за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить душу тем воздухом,
о котором
мечтал некогда с
другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с себя сапоги, спать только ночью, ехать, куда все едут, по железным дорогам, на пароходах, потом…
И молчание их было — иногда задумчивое счастье,
о котором одном
мечтал, бывало, Обломов, или мыслительная работа в одиночку над нескончаемым, задаваемым
друг другу материалом…
Но зато Варенька, одинокая, без родных, без
друзей, с грустным разочарованием, ничего не желавшая, ничего не жалевшая, была тем самым совершенством,
о котором только позволяла себе
мечтать Кити.
На
другой день он проснулся рано и долго лежал в постели, куря папиросы,
мечтая о поездке за границу. Боль уже не так сильна, может быть, потому, что привычна, а тишина в кухне и на улице непривычна, беспокоит. Но скоро ее начали раскачивать толчки с улицы в розовые стекла окон, и за каждым толчком следовал глухой, мощный гул, не похожий на гром. Можно было подумать, что на небо, вместо облаков, туго натянули кожу и по коже бьют, как в барабан, огромнейшим кулаком.
— Может быть, конечно, что это у нас от всесильной тоски по справедливости, ведь, знаете, даже воры
о справедливости
мечтают, да и все вообще в тоске по какой-нибудь
другой жизни, отчего у нас и пьянство и распутство. Однако же, уверяю вас, Варвара Кирилловна, многие притворяются, сукиновы дети! Ведь я же знаю. Например — преступники…
«Маракуев, наверное, подружится с курчавым рабочим. Как это глупо —
мечтать о революции в стране, люди которой тысячами давят
друг друга в борьбе за обладание узелком дешевеньких конфект и пряников. Самоубийцы».
«Она очень легко может переехать на
другую квартиру, — подумал Самгин и перестал
мечтать о переводе ее к себе. — Большевичка. Наверное — не партийная, а из сочувствующих. Понимает ли это Иван?»
И это ободрило меня больше всего как писателя–прямое доказательство того, что для меня и тогда уже дороже всего была свободная профессия. Ни
о какой
другой карьере я не
мечтал, уезжая из Дерпта, не стал
мечтать о ней и теперь, после депеши
о наследстве. А мог бы по получении его, приобретя университетский диплом, поступить на службу по какому угодно ведомству и, по всей вероятности, сделать более или менее блестящую карьеру.
Я не помню теперь ни одного слова из того, что мы сказали тогда
друг другу; помню только, что я робела, мешалась, досадовала на себя и с нетерпением ожидала окончания разговора, хотя сама всеми силами желала его, целый день
мечтала о нем и сочиняла мои вопросы и ответы…
Мне тоже порой казалось, что это занимательно и красиво, и иной раз я даже
мечтал о том, что когда-нибудь и я буду таким же уездным сатириком, которого одни боятся,
другие любят, и все, в сущности, уважают за то, что он никого сам не боится и своими выходками шевелит дремлющее болото.
Но были и
другие соблазны,
другие просторы для фантазии молодых душ, всегда готовых
мечтать об экзотической жизни,
о неведомых окраинах огромной империи,
о новых людях и народах,
о необычайных приключениях на долгих и трудных путях…
Дарью Афанасьевну очень огорчала такая каторжная жизнь мужа. Она часто любила помечтать, как бы им выбиться из этой проклятой должности, а сам Нечай даже ни
о чем не
мечтал. Он вез как ломовая лошадь, которая, шатаясь и дрожа, вытягивает воз из одного весеннего зажора, для того чтобы попасть с ним в
другой, потому что свернуть в сторону некуда.
Молодой князь был без ума от своего
друга и руководителя элегантного адвоката, и
мечтал о том времени, когда, достигнув совершеннолетия, он, в гвардейском мундире, будет кутить вместе с Гиршфельдом в Петербурге, куда он стремился всей душой.
— Господи, как же не принять! — сказал отец Василий, разводя руками. — Я последнее время никогда даже не
мечтал о таком счастии для себя и завтра поеду ко владыке представиться ему и поблагодарить его. Мы точно что с ним товарищи по академии, но всегда как-то чуждались
друг друга и расходились в наших взглядах…
Он
мечтал о том, как бы новым «плевком» окончательно загадить пустопорожнее место, я же, с своей стороны, обдумывал обременительнейший ряд статей, из которых каждая начиналась бы словами:"с одной стороны, нужно признаться"и оканчивалась бы словами:"об этом мы поговорим в
другой раз"…
И он поскорее отводил глаза, поскорей отходил, как бы пугаясь одной идеи видеть в ней что-нибудь
другое, чем несчастное, измученное существо, которому надо помочь, — «какие уж тут надежды!
О, как низок, как подл человек!» — и он шел опять в свой угол, садился, закрывал лицо руками и опять
мечтал, опять припоминал… и опять мерещились ему надежды.
— Мечтатель! позвольте, да как не знать! я сама мечтатель! Иной раз сидишь подле бабушки и чего-чего в голову не войдет. Ну, вот и начнешь
мечтать, да так раздумаешься — ну, просто за китайского принца выхожу… А ведь это в
другой раз и хорошо —
мечтать! Нет, впрочем, бог знает! Особенно если есть и без этого
о чем думать, — прибавила девушка на этот раз довольно серьезно.
Деньги бросают пригоршнями, несут явные и значительные убытки, и в конце концов все-таки только и слышишь, что то один, то
другой мечтают о продаже своих дач.
Она все чего-то ждала, все думала: вот пройдет месяц,
другой, и она войдет в настоящую колею, устроится в новом гнезде так, как
мечтала о том, покидая Москву, будет ходить в деревню, наберет учениц и проч.
Еще при жизни матери она часто гуляла здесь со своим
другом Ольгой, болтая
о своих сердечных тайнах и
мечтая о будущем счастии.
Служить на Кукарском заводе, на виду у начальства, считалось завидной честью,
о которой мелкая служительская сошка с
других заводов иногда напрасно
мечтала целую жизнь.
Даже русский купец старого режима, который наживался нечистыми путями и делался миллионером, склонен был считать это грехом, замаливал этот грех и
мечтал в светлые минуты
о другой жизни, например,
о странничестве или монашестве.
Далматов и Давыдов
мечтали о будущем и в порыве дружбы говорили мне, что всегда будем служить вместе, что меня они от себя не отпустят, что вечно будем
друзьями.
Хозяин, видя наши костюмы, на
другой же день стал требовать деньги и уже не давал самовара, из которого мы грелись простым кипятком с черным хлебом, так как
о чае-сахаре мы могли только
мечтать. Корсиков днем ушел и скрылся. Я ждал его весь день.
На это я ему ответил, что он совершенно напрасно
мечтает о политическом своем значении, что вряд ли кто-нибудь на него смотрит с этой точки зрения, что вообще читающая наша публика благодарит его за всякий литературный подарок, что стихи его приобрели народность во всей России и, наконец, что близкие и
друзья помнят и любят его, желая искренно, чтоб скорее кончилось его изгнание.
Они были товарищами детских игр и, возмужав, остались верны старой дружбе, даже чуть не породнились, так как родители их
мечтали о союзе молодого Лысенко с Вассой Семеновной. По-видимому, и молодые люди сочувствовали
друг другу.
Кто-то
другой взял все лучшее в жизни, этого
другого любили те красавицы,
о которых мы
мечтали в бессонные ночи,
другой пил полной чашей от радости жизни, наслаждался чудесами святого искусства, — я ненавижу этого
другого, потому что всю молодость просидел в кукурузе…
— А ты не знаешь,
о чем? Перестань… ах, нехорошо!.. Может быть, не увидимся, Вася… все равно… Одним словом, мне жаль тебя. Нельзя так… Где твои идеалы? Ты только представь себе, что это кто-нибудь
другой сделал… Лучше бы уж тебе ехать вместе с нами добровольцем. Вообще скверное предисловие к той настоящей жизни,
о которой мы когда-то вместе
мечтали.
Я продолжал
мечтать, пополняя недочеты и прорехи действительности игрой воображения. Мое настроение принимало болезненный характер, граничивший с помешательством. Мысль
о последнем приходила мне не раз, и, чтобы проверить себя, я сообщал свои мечты Пепке. Нужно отдать полную справедливость моему
другу, который обладал одной из величайших добродетелей, именно — уменьем слушать.
— Не смейся, пострел, — сказала Людмила, взяла его за
другое ухо и продолжала: — сладкая амброзия, и над нею гудят пчелы, это — его радость. И еще он пахнет нежною ванилью, и уже это не для пчел, а для того,
о ком
мечтают, и это — его желание, — цветок и золотое солнце над ним. И третий его дух, он пахнет нежным, сладким телом, для того, кто любит, и это — его любовь, — бедный цветок и полдневный тяжелый зной. Пчела, солнце, зной, — понимаешь, мой светик?
Грустно переносит он невзгоду, и в тот же день принимается опять за работу, и опять несколько месяцев работает, не разгибая шеи,
мечтая о счастливом кутежном дне, безвозвратно канувшем в вечность, и мало-помалу начиная ободряться и поджидать
другого такого же дня, который еще далеко, но который все-таки придет же когда-нибудь в свою очередь.
В ответ на это Быстрицын усмехнулся и посмотрел на меня так мило и так любовно, что я не удержался и обнял его. Обнявшись, мы долго ходили по комнатам моей квартиры и всё
мечтали.
Мечтали о всеобщем возрождении,
о золотом веке,
о «курице в супе» Генриха IV, и, кажется, дошли даже до того, что по секрету шепнули
друг другу фразу: а chacun selon ses besoins. [Каждому по его потребностям (фр.).]
Ирина. Надо поискать
другую должность, а эта не по мне. Чего я так хотела,
о чем
мечтала, того-то в ней именно и нет. Труд без поэзии, без мыслей…
Волынской вышел от молдаванской княжны в каком-то чаду сердечном, видел только по дороге своей два глаза, блестящие, как отточенный гранат, как две черные вишни; видел розовые губки —
о! для них хотел бы он превратиться в пчелу, чтобы впиться в них, — видел только их, отвечал невпопад своему переводчику или вовсе не отвечал, грезил,
мечтал, забывал политику, двор, Бирона,
друзей, жену…
Я задумалась. В самом деле, никогда я прежде ни с кем не говорила
о любви: ни с мужем, ни с Домбровичем, да и не
мечтала об ней никогда, как
другие женщины.
Земец, знакомый Теркина, выдал его: прописал в своем письме, что он — пароходчик. Теркину не хотелось до поры до времени выставляться, да и не с тем он шел сюда, в келью игумена. Он
мечтал совсем
о другой беседе: с глазу на глаз, где ему легко бы было излить то, что его погнало в родное село. А так, сразу, он попадал на зарубку самых заурядных обывательских разговоров… Он даже начал чуть заметно краснеть.
Правду говорил он Сане про судьбу. Что она выделывает? Васька Теркин, крестьянский мальчишка, лазивший на колокольню, безумно
мечтал о том, какое счастье было бы обладать усадьбой и парком на том берегу Волги, и может купить теперь и то, и
другое, в придачу к лесной даче.
Там, в усадьбе, его невеста. Неужели он в ней нашел свою желанную?.. Кто знает! Да и к чему эта погоня за блаженством? Лучше он, что ли, своего отца, Ивана Прокофьича? А тому разве был досуг
мечтать о сладостях любви? Образы двух женщин зашли в его душу: одна — вся распаленная страстью,
другая, в белом, с крыльями, вся чистая и прозрачная, как видел он ее во сне в первую ночь, проведенную с ней под одною кровлей… Живи Калерия — она бы его благословила…
В самой середине нашего укрытия из воды сантиметров на двадцать поднимался большой плоский камень площадью в восемь квадратных метров. Поверхность его была покрыта бурыми водорослями и раковинами. В
другое время я сделал бы вывод не в пользу нашего убежища, но теперь мы все были рады, что нашли тот «угол»,
о котором
мечтали в открытом море и который, как нам казалось, мог защитить нас.
Потом они долго сидели в палисаднике, прижавшись
друг к
другу, и молчали или же,
мечтая вслух
о своей будущей счастливой жизни, говорили короткие, отрывистые фразы, и ему казалось, что он никогда раньше не говорил так длинно и красиво.
Вместо упреков в гибели Смелого — нежное сочувствие и безграничная щедрость! Вместо погибшего четвероногого товарища — новый
друг,
о котором со сладким замиранием
мечтала моя душа! Это был лучший конь отцовской конюшни, самая быстрая лошадь из всех, каких мне когда-либо приходилось встречать, гнедой красавец кабардинской породы.
— Бывают, впрочем, исключения, я это знаю, — смягчилась она, — я для тебя
мечтала о таком исключении. Там и сям еще можно встретить мужчину, умеющего любить и достойного такого ангела, как ты. Такого я, может быть, для тебя и нашла бы. Если бы даже я и ошиблась… что ж, ты все-таки была бы богата и замужем,
другими словами, пользовалась бы всеобщим уважением.
Сперва и тот и
другой приняли его за своего сообщника (так, например, романтизм
мечтал, не говоря уже
о Вальтере Скотте, что в его рядах Гёте, Шиллер, Байрон).
Все, или почти все, молодые люди влюбляются — вот общая черта, в остальных они не сходны, — и во всех произведениях поэзии мы услаждаемся девицами и юношами, которые и
мечтают и толкуют всегда только
о любви и во все продолжение романа только и делают, что страдают или блаженствуют от любви; все пожилые люди любят порезонерствовать, в остальном они не похожи
друг на
друга; все бабушки любят внучат и т. д., — и вот все повести и романы населяются стариками, которые только и дело делают, что резонерствуют, бабушками, которые только и дела делают, что ласкают внучат, и т. д.
Посещение публичных домов было обязательно каждый месяц в день получки заработка; об этом удовольствии
мечтали вслух за неделю до счастливого дня, а прожив его — долго рассказывали
друг другу об испытанных наслаждениях. В этих беседах цинически хвастались половой энергией, жестоко глумились над женщинами, говорили
о них, брезгливо отплевываясь.
Прекрасно. Стало быть, это — не ничего? Так и запишем. Нельзя
мечтать о величии России — будем на
другие темы
мечтать, тем более, что, по культурному нашему званию, нам это ничего не значит. Например, конституционное будущее Болгарии — чем не благодарнейшая из тем? А при обилии досуга даже тем более благодарная, что для развития ее необходимо прибегать к посредничеству телеграфа, то есть посылать вопросные телеграммы и получать ответные. Ан время-то, смотришь, и пройдет.
Но всмотритесь пристальнее в характер этих обличений, — вы без особенного труда заметите в них нежность неслыханную, доходящую до приторности, равняющуюся разве только нежности, обнаруженной во взаимных отношениях тех достойных
друзей, один из которых у Гоголя
мечтает о том, как «высшее начальство, узнав об их дружбе, пожаловало их генералами».
Собственно говоря, всякий писатель имеет где-нибудь успех: есть сочинители лакейских поздравлений с Новым годом, пользующиеся успехом в передних; есть творцы пышных од на иллюминации и
другие случаи — творцы, любезно принимаемые иногда и важными барами; есть авторы, производящие разные «pieces de circonstances» для домашних спектаклей и обожаемые даже в светских салонах; есть писатели, возбуждающие интерес в мире чиновничьем; есть
другие, служащие любимцами офицеров; есть третьи,
о которых
мечтают провинциальные барышни…